Aaron Young

Aaron Young art in Purple Fashion Magazine. LA-raised, he is one of the most uncompromising and fearless artist of the decade. 

For his final undergrad project at San Francisco Art Institute in 2000, multimedia artist Aaron Young made a video of a motorcyclist doing tire burnouts in Diego Rivera's former studio space. "It almost got me kicked out of school," he says. "But my professor stood up for me." Four years later, Young was vindicated when MoMA snapped up the piece for $5,000. The throttle on his career has been open ever since. In 2006 he was selected for the Whitney Biennial, and the following year Tom Ford threw the after-party for Young's performance piece Greeting Card, in which 13 bikers carved skids and whirls into 288 plywood panels on the floor of New York City's Park Avenue Armory—while spectators watched in gas masks. Young's pieces now fetch six-figure sums. "I find it really tough to swallow when collectors resell my work for a shitload of money," he says. "Not because I'm not getting it. It just kills the purity." Next up is an enormous gold-dipped Roman chariot impaled on a 30-foot column inside Rome's 2,000-year-old Teatro di Marcello—"the biggest thing I've ever done," Young says. Don't expect that to be true for long.









Text via Details.com

Kate & Jamie

В продуктовом отделе магазина Стокманн можно купить на распродаже отличное вино. Они снижают цены на одно, а через неделю на другое, и таким образом можно попробовать все. Совиньон Блан 2009 года, которое мы вчера пили, по крайней мере, классное. Не что потрачены 23 кадра пленки я узнаю, в очередной раз, только когда получу скан. Помню, что мы валялись на траве (даже катались по ней) на Ломоносовской площади, это почти единственное место, где действительно густая трава, а вся Думская улица (вся, без преувеличения) засыпана битым стеклом, и оно сияет в свете фонарей. На Ломоносова 5 все-таки начали делать ремонт, и завесили все здание сеткой, там когда-то был наш любимый клуб, и это было странное чувство чего-то окончательного, прикасаться к этой стене и знать, что скоро они выгребут все старье оттуда и покрасят стены. И ничего, кроме наших воспоминаний, не останется. Хорошо, что у нас их много.

Кейт и Джейми Хинс поженились, и количество детей на их свадьбе почему-то не уступало королевской. Они оба такие крутые, но свадьба Джека Уайта и Карен Элсон (недавно развелись, насколько я знаю), мне все-таки больше по нраву.

Thistles in the soul

Мне всегда казалось, что писать о музыке как следует сможешь только если ничего не боишься. Поэтому по-настоящему хорошо у меня получалось очень редко или никогда. Текст Ника Кейва о группе Einstürzende Neubauten из книжки "King Ink".

Only fearless, reckless and ones full of love are good in writing about music. Thistles in the soul essay by Nick Cave.

The first time I saw EINSTÜRZENDE NEUBAUTEN was on Dutch TV. It was the year 1982. The group I had back then - THE BIRTHDAY PARTY - was doing a string of concerts in Holland, and it was toward the end of the tour - we were all near the brick of death. I was just making my way down the stairs of our humble but obliging hotel when an eerie, hypnotic sound came floating from the TV room, insidiously seductive, irresistably sad. To these baleful strains I found myself drawn, and as I stepped into the TV room all the notions of music that I held so precious were obliterated - in toto - by what I saw upon the screen.

There was a young man, wearing thick glasses, blowing into a bent drainpipe. Later I was informed that the name was Alexander von Borsig. The name of the young man, that is - not the drainpipe. The drainpipe was called the "Thirsty Animal". Thanks to the typically unorthodox, if not downright primitive Dutch camera-work, we were make to watch the manic von Borsig without interruption for all of five or six minutes, seeing his naturally pale teutonic complexion deepen with the passing seconds to that of a ripe plum. How lonely the cry of the Thirsty Animal seemed, its weird pule hanging in the air like a wheezing, dying siren, I remember von Borsig's face turn the exact colour of the red stockings worn by Heidi, the hotel maid. Hello.

King Ink

На самом деле я как следует не слушала Ника Кейва лет с 17, а тогда мне больше всего нравились Birthday Party и его пластинки времени Your Funeral My Trial. Меня до сих пор приводит в восторг вой Release the Bats!, но возвращаться в то мрачное состояние больше как-то не хотелось. И вы бы поняли, если бы сами в нем побывали.



Раскопав в коробках со старьем на чердаке на даче свои компакт-диски, я обнаружила там маленькую черную книжку с поэзией Кейва "King Ink". Перевод там такой стремный, что прочесть спокойно можно только пару кусочков в прозе ("hard on for love" это не просто "жажду любви", как ни крути), но все равно, листая ее, я подумала, что она повлияла на меня не меньше, чем когда-то "Преступление и Наказание" Достоевского на мрачного австралийского подростка. Все эти истории об Американской гоночной лихорадке, слепых, Саломее и любви, о том, как парень вышибает своей девушке мозги, засунув ей пистолет в рот. Кажется, я только сейчас понимаю, какой же крутой парень (и поэт) Ник Кейв.

Никогда не верь людям в костюмах-тройках, однояйцевым близнецам и тем, кто играется с зажигалкой.

Ник Кейв

На той улице, где идет ремонт, на россыпи щебня к экскаваторам присоединились каток и трактор с огромной пилой, которая пилит асфальт. И я еще ни разу не видела там никаких рабочих. Общение с ламбруско снова навело меня на мысли о том, что алкоголь делает удивительную работу, искажая восприятие. Алкоголь обращает твое внимание на красную машину или окно в последнем этаже, тень от люстры где-то на стене и на цвет асфальта. А во время похмелья мир распадается на молекулы и собирается снова. И кто откажется от всего этого добровольно?

Тяжело потерять ориентацию в собственном тексте. Так же, как пытаться ровно и спокойно сидеть на месте, пока вокруг творится полный хаос.
На фотографии рука Брета Истона Эллиса и кока-кола на столе в его доме в Лос-Анжелесе. Брен Истон Эллис всегда начинает книгу с того, что пишет огромный манускрипт с диалогами и разрозненными фрагментами будущего романа. А потом многие месяцы это разгребает. Хочу прочесть его новый роман Imperial Bedroms.

Grinderman

,Сначала небольшая предыстория, с которой знакомы исключительно мои хорошие друзья. В феврале 2010 года, когда я ездила в Лондон на London Fashion Week, в один из дней уже ближе к вечеру плелась на показ Pam Hogg в дико убитом состоянии, с фотоаппаратом, который как камень висел на моей шее, и желанием поскорее рухнуть где-нибудь в углу, и неожиданно столкнулась лицом к лицу с Ником Кейвом. Знаете, это чувство, когда твое сердце непонятно куда проваливается. Ник Кейв пришел туда, скорее всего, посмотреть на своего сына. Он был там, среди всей этой модной толпы, как пророк Иона среди обглоданных рыбных хребтов в китовом чреве. Он был из настоящего мрачного мира.

Так вот сегодня мы с Сашей пошли на концерт Ника Кейва. Честно говоря, я обрадовалась, когда увидела, что не одна во всем черном в самый жаркий из всех дней лета. А в каком еще виде идти слушать Ника Кейва? Саша высветлила себе волосы на висках, и это, по-моему, очень классно.



Как и это.


Глядя на Ника Кейва, я думала, что мне хотелось бы постареть, как он. Стать таким же худым реликтом, которым можно только бесконечно восхищаться. Не знаю, как можно быть таким крутым. Он был как огромная кобра, гипнотизирующая столпившихся перед сценой детей. Он спустился в толпу, хватая их за руки своей рукой в перстнях. Это было почти религиозное действо, и все в первых рядах тянули к нему, как к последней в этом мире надежде. Наверное, своим пинком он может распахнуть любую дверь, и удивительно, при всей мрачности своей музыки он живет в Брайтоне и прямо во время песни может наклониться подписать пластинку. Какой-то парень перед нами хлебал коньяк из маленьких бутылочек, а во время No Pussy Blues впал в настоящий транс: хохотал, трясся и что-то выкрикивал. Не думаю, что он был таким уж большим фанатом, скорее тема просто задела его за живое.
Я записала два видео с очень плохим звуком. Просто чтобы никогда не забыть, как же это было. В шоколадках Hersheys слишком много сахара. А вот в красном ламбруско всего как раз столько, сколько нужно.А от чего можно действительно сойти с ума - так это от того, что в полночь все еще светло и жарко.





I saw my old friend Gabriel
Down the perimeter ringing the bell
I said hello
Hey man is there something wrong?
Where has everybody gone?
I don't know
Well I put my hand across my mouth
And I went out, moving slow
What are you doing he said to me
I'm looking for my company
He said don't bother no


Next thing you know I took a look
Gabe was trying to sell me a book
But i got no dough
He said check it out it's going cheap
Check it out it's going cheap
Ok I'll give it a go
I read that book every page
And then I put it away
Said I don't think so


It makes slaves of all of womenkind
And corpses of the men
And I just don't know
And we care a little bit
We get scared a little bit
And those two cold dead eyes
That stare a little a bit
And we cry a little bit
And we get by a little bit
Let your tears
All come falling down